Наука может дать прогноз

Тихоокеанский океанологический институт им. В.И. Ильичева ДВО РАН (ТОИ), пожалуй, ближе других подошел к комплексной проблеме исследования причин и последствий климатических изменений и природных катаклизмов. Их природный источник кроется в системе атмосфера-океан-суша, которая, собственно, и является объектом исследований собранного в нем коллектива ученых. Корреспондент "ДК" выслушал мнения члена-корреспондента РАН Григория ДОЛГИХ и к.ф-м.н. Владимира ПОНОМАРЕВА.

– Раз уж мы заговорили о климате, то первый вопрос к вам, Владимир Иванович. Глобальной проблемой, судя по частоте упоминания, является потепление климата. Ваш институт ведет исследования в этой области, поделитесь своим мнением.

– Проблема изменения климата существует, и она далеко не простая. В истории земли, например, были ледниковые периоды, известные из палеоклиматических исследований, но в последние годы все больше говорят о потеплении. В 20-м – начале 21 столетия человечество столкнулось с проблемой глобального потепления, наблюдаемого на временном масштабе от 50 до 100 лет. Естественно, встал вопрос поиска причин таких изменений. На этот счет существует две равносильные, с моей точки зрения, гипотезы. Первая связана с антропогенным воздействием, т. е. выбросом углекислого газа (СО2) в атмосферу, вызывающего парниковый эффект. Она основана на том, что значительная часть длинноволновой радиации, излучаемой поверхностью суши и океана, при увеличении СО2 задерживается в атмосфере и не выходит в космос. Для доказательства этой гипотезы зарубежным ученым были предложены большие средства. В экспериментах при удвоении СО2 моделировалось поведение практически всей системы океан-атмосфера-лед. В результате была сформулирована однозначная концепция, что увеличение антропогенного СО2 вызывает значительный парниковый эффект, что и приводит к росту температуры воздуха. Но вопрос, насколько антропогенные выбросы за период промышленной революции изменяют температуру, остается открытым, потому что в атмосферу попадает также газ природного происхождения, объемы которого значительны.

Вторая концепция связана с ростом солнечной активности и увеличением количества протуберанцев на солнце. С изменением солнечной активности изменяется поток корпускулярных частиц на внешнюю границу атмосферы, который в первую очередь воздействует на магнитное поле земли. Причем наибольшее воздействие происходит в полярных районах. Учеными Арктического и Антарктического научно-исследовательского института в Санкт -Петербурге (ФРОЛОВ, ГУДКОВИЧ, КАРКЛИН, СМОЛЯНИЦКИЙ, 2009) обнаружены квази-пятидесятилетние колебания приземной температуры воздуха в Арктике, совпадающие с аналогичными циклами солнечной активности. Научная общественность и средства массовой информации пока не обращают особого внимания на эту гипотезу глобального потепления. Борьба с выбросами в атмосферу СО2 в последние годы превратилась в чистую политику.

– Как вы оцениваете изменения климата в наших широтах?

– Если в последние 20-25 лет периода 50-летнего колебания климата в Арктике и умеренных широтах Азии были отмечены потеплением, то стоит предположить, что теперь ожидается холодная фаза этого колебания. Ближайшие десятилетия покажут, сохранится эта цикличность или нет, но с определенной долей вероятности можно ожидать наступления летних похолоданий в Арктике и прекращения аномального таяния льдов. Работы нашего института, связанные с исследованием изменчивости температуры и солености морской воды, системы теплых и холодных течений в Японском и Охотском морях, показывают, что влияние тропического (южного) колебания, так называемый сигнал Эль Нинье – это колебание с периодами от 3-х до 7 лет, ослабевает, а сигнал арктического колебания усиливается. Усиливается, например, влияние многолетнего арктического колебания на аномалии стока реки Амур, атмосферных осадков и температуры воздуха в районах Дальнего Востока, Восточной Сибири, а также на температуру верхнего слоя воды в северо-западной части Тихого океана.

То есть климатические процессы вряд ли будут источником катастрофических явлений в Дальневосточном регионе. Но здесь есть другая грозная стихия – землетрясения и цунами. Нашу беседу продолжает член-корреспондент РАН Григорий Иванович ДОЛГИХ.

– Что касается землетрясений и цунами, то степень их угрозы и последствия связаны со знаниями человека. С нашей точки зрения, решать эту проблему можно и нужно. Хотя в Америке, да и в Японии, в последнее время к ней относятся по-другому. Там проводится политика лоббирования строительными организациями возведения более дорогостоящих сейсмозащитных сооружений, мотивируя это невозможностью точного предсказания землетрясений. Это антинаучно, когда-то никто и не думал об освоении космоса или о полете на Луну, 200 лет назад считалось, что это невозможно, а теперь частота полетов такова, что в космос уже летают не только исследователи, но и туристы.

Я уверен, что предсказать землетрясение со временем будет возможно, надо продолжать исследования и искать предвестники точного прогноза. Как долгосрочный прогноз пока работает система предсказания вероятности землетрясения, исходя из даты последнего. Принято считать, что чем дольше на какой-то сейсмоопасной территории не было землетрясения, тем мощнее оно может быть и ближе его вероятность, учитывая, что напряжения в земной коре создаются длительное время. Но людям нужен краткосрочный прогноз, чтобы поймать момент землетрясения и успеть дать оповещение. На данной стадии измерений это практически невозможно. Чтобы оценить вероятность землетрясения, надо мерить деформации сжатия пород, происходящие на большой глубине. Уже есть приборы, позволяющие это делать, но их мало не только в нашей стране, но и в мире. В нашем институте ведется их разработка, и один из них – лазерный деформометр, который используется для измерения вариаций деформаций земной коры, связанных с морскими процессами. Это хорошие приборы, которые надо ставить в сейсмоопасных районах, мерить год-два и смотреть, как ведет себя напряженно-деформационное поле Земли конкретного региона.