Самурай из рода Хакамада

– Тема вашего доклада на симпозиуме «Восприятие русской культуры японцами и японской культуры русскими». В чем квинтэссенция вашего выступления?

– Внимательно изучая вопрос, я сам удивился – культурные отношения наших стран значительно глубже, чем мы обычно думаем. Японцы очень хорошо знают русскую классическую литературу – Достоевского, Толстого, Гоголя. Правда, в Японии хуже знают современных писателей. А в России – какой-то бум японской культуры!

– Вы очень хорошо говорите по-русски.

– Я окончил аспирантуру МГУ в 1967 г. Когда я приехал в Москву, то не владел русским языком. Но за пять лет учебы выучил.

– А ваша сестра Ирина Хакамада владеет японским языком?

– Ирина говорит по-английски и по-французски, а вот японским языком не владеет.

– Общаясь с сестрой, вы обсуждаете межгосударственные отношения, говорите о политике?

– Политика – не семейная тема, так что мы редко о ней говорим.

– У вас большая семья?

– Я женат, у нас две дочери. Старшая дочь окончила аспирантуру в Америке и сейчас работает в корпорации «Фуджитсу». Младшая дочка учится в аспирантуре в Джорджтаунском университете, где изучает византийскую культуру, религию. Она уже владеет английским, французским, испанским, греческим языками и сейчас изучает русский – как современный, так и древний – церковный.

– Ваш отец – известный партийный деятель.

– Да, коммунист.

– А у вас самого есть политические пристрастия?

– Старшее поколение нашего рода – коммунисты. Ведь не только наш с Ириной отец был коммунистом. Его брат, наш дядя, – один из основателей коммунистической партии Японии. Так что поколение моего отца – все коммунисты. А вот наше с Ириной поколение – демократы.

– Вы сами состоите в какой-нибудь партии?

– Нет, я беспартийный, независимый специалист.

– Где корни семьи Хакамада?

– Семья Хакамада – самурайская семья и хорошо известна на севере страны, в префектуре Аумори.

– Вы отметили глубину культурного общения японцев и россиян, а как в целом японцы относятся к России?

– К сожалению, более 70% японцев негативно относятся к России. Главная причина – нерешенность территориального вопроса.

– Почему территориальная проблема столь сильно волнует Японию?

– Вопрос политический. Дело вовсе не в том, что спорные территории богаты природными ресурсами. Япония доказала, что способна преуспеть и без ресурсов. Хотя некоторые страны остаются бедными, даже обладая огромными природными богатствами. Так что вопрос об островах – вопрос суверенитета. Для японцев – это вопрос чести народа.

– У Японии кроме Курил много других территориальных споров с соседями – с Китаем, с Республикой Корея. Но, как мне кажется, они не оказывают столь сильного влияния на межгосударственные отношения. Почему Япония столь щепетильна именно в отношениях с Россией?

– Хочу отметить, что территориальные споры с КНР и Кореей в последнее время тоже довольно сильно влияют на отношения наших стран. Поэтому стратегически для развития российско-японских отношений надо решить территориальную проблему. Это мое мнение.

– Есть несколько вариантов решения российско-японской проблемы. В Декларации от 1956 г. СССР предложил поделить острова два на два. В Японии в основном настаивают на всех четырех островах, но и есть идея оставить России самый обжитый остров – Итуруп, а остальные три отдать Японии. Какой из вариантов вы считаете наиболее справедливым, а какой – самым реальным?

– Я не специалист в этом вопросе, поэтому не стал бы обсуждать конкретные варианты.

– На ваш взгляд, нерешенность территориальной проблемы мешает развитию экономического сотрудничества наших стран?

– Конечно, мешает. Японские корпорации инвестируют в российскую экономику. Но пока еще очень мало. Особенно если сравнивать, например, с Китаем. Правда, дело еще и в том, что правительство КНР защищает иностранных инвесторов, а в России японские бизнесмены, к сожалению, не чувствуют себя достаточно спокойно. Закон о защите существует, но фактически не действует.

– На ваш взгляд, можно ли что-нибудь сделать при нынешнем состоянии дел и на чем именно стоит сконцентрировать усилия?

– Для дальнейшего развития отношений, думаю, необходимо развивать туризм. Но ему мешает существующий у вас монополизм. Например, авиабилет из Японии во Владивосток и обратно стоит более 1 тыс. долларов, а, скажем, полет на Гавайские острова или в страны Юго-Восточной Азии обойдется всего в триста долларов. Поэтому я бы хотел своим студентам рекомендовать посещение России, но не могу этого сделать, потому что такая поездка слишком дорого им обойдется.

– На ваш взгляд, возможно ли введение между Россией и Японией безвизового общения?

– Пока безвизовый режим существует лишь для спорных Курильских территорий, потому что по договоренности наших стран они являются специальной зоной. Если Россия признает такой же статус за всем Дальним Востоком, тогда, возможно, безвизовый режим будет введен и для его жителей.

– В Японии впервые после Второй мировой войны Либерально-демократическая партия уступила власть оппозиции. На ваш взгляд, это повлияет на отношения наших стран?

– Пока трудно сказать. Думаю, понадобится полгода, чтобы сделать выводы. Во время избирательной кампании прозвучало много фантастических обещаний. Например, вначале довольно остро критиковали США, а теперь звучат признания, что отношения с Америкой являются самыми важными для Японии. Поэтому понадобится какое-то время, чтобы понять, какие действия реально будут предприняты.

– Насколько для Японии значима победа на выборах оппозиции?

– Для японцев это большое событие. Для оппозиции – это время испытаний. Раньше она могла спокойно критиковать. Теперь же ей нужно будет отвечать за свои слова.

– На ваш взгляд, это начало формирования двухпартийной политической системы в Японии или всего лишь временный успех оппозиции и ЛДПЯ вскоре вновь возьмет власть в свои руки?

– Вопрос достаточно сложный. Весьма возможно, что народ вскоре испытает разочарование. Много было дано обещаний. Но реально их выполнить будет не просто. Хотя, возможно, двухпартийная система в Японии все-таки сформируется.

– Как вам Владивосток?

– Очень понравился. Здесь есть специфический дух, у города своя, особенная история. И, хотя иностранцы долгое время не могли приезжать сюда, она весьма близка для японцев.