Интеллектуальная опора

В этом году институт отметил полувековой юбилей. Сегодня он занимается не только фундаментальными научными исследованиями, на протяжении многих лет его сотрудники участвуют в разработке экономических прогнозов развития области – это детальная проработка проектов территориального планирования, подготовка материалов к обоснованию строительства железной дороги и крупных автомобильных дорог и пр. Еще одно направление – работа по развитию минерально-сырьевой базы – золото, серебро и другие полезные ископаемые, вплоть до подготовки конкретных документов для предоставления потенциальным инвесторам. Изучают здесь и экологию – последствия работы горнодобывающей промышленности для местной флоры и фауны, и, наконец, исследуют историю и археологию Колымы.

«ДК» беседует с директором СВКНИИ ДВО РАН, членом-корреспондентом Российской академии наук Николаем ГОРЯЧЕВЫМ.

– Николай Анатольевич, реформа науки в стране, похоже, завершена, каковы ее итоги конкретно для СВКНИИ?

– Если несколько лет назад люди работали больше за идею, то теперь их труд оценивается по достоинству. Однако это было достигнуто в том числе и за счет сокращения сотрудников – увы, но такова обратная сторона этой реформы. За последние три года штатная численность СВКНИИ уменьшилась с 317 до 195 человек. С одной стороны, итог положительный – остались лучшие, которые теперь заинтересованы работать в институте и добиваться максимальных результатов, но с другой, по моим данным, в проекте бюджета страны на следующий год увеличения финансирования науки не предусмотрено. Для нас это тревожный звонок, я боюсь, что некоторые важные статьи расходов, такие как научные командировки, закупка материалов и оборудования, нам могут сократить.

– Кроме повышения оплаты труда ученым реформа предполагала и техническое перевооружение. Это состоялось?

– К счастью, здесь нам жаловаться не приходится. Недавно институт получил прибор QEMSCAN для контроля минерального состава руды стоимостью 1 млн евро. Подобных аппаратов в мире всего 70 штук – все они работают в крупных горных компаниях. В России это первый. Я думаю, что у нас такая аппаратура будет востребована не только учеными, но и геологами и золотодобытчиками. Также в ближайшее время мы ожидаем прибор для определения возраста молодых отложений – это поможет нашим археологам и историкам датировать золотоносные толщи и ледниковые отложения, места стоянок и других находок с интервалом в десятки тысяч лет.

– Насколько недропользователи заинтересованы в сотрудничестве с учеными, они готовы вкладывать деньги в исследования, поиск новых технологий?

– Что скрывать – большая часть наших золотодобывающих предприятий живет одним днем. Российское законодательство в сфере добычи полезных ископаемых постоянно меняется, нет той стабильности, как, например, в Австралии, Канаде или США, где так называемый Горный кодекс незыблем. Поэтому большинству наших горняков пока не до науки.

– Каковы, на ваш взгляд, долгосрочные перспективы колымской науки?

– Это очень сложный вопрос. С одной стороны, институт занимается академической наукой, то есть результаты наших фундаментальных исследований могут быть востребованы через 20, 50, а может, и через 100 лет. Это главная задача науки – работать именно на долгосрочную перспективу. С другой стороны, мы прекрасно понимаем, что не обращать внимания на сегодняшние проблемы региона и не принимать участия в их решении было бы неправильным.

Если честно, в Академии наук не очень приветствуют комплексные институты, считается, что научные учреждения должны иметь узкую специализацию. Поэтому комплексных институтов, таких как наш, в России вряд ли наберется больше десятка. Но не стоит забывать, что для таких отдаленных регионов, как Магаданская область, именно такая форма работы научного учреждения является наиболее оптимальной, как прозорливо заметил наш создатель академик Н.А.ШИЛО. У нас сейчас работают экономисты, которые участвуют в разработке стратегии развития территории, защищают интересы региона на всевозможных форумах, геологи сотрудничают с Департаментом природных ресурсов, недропользователями, географы занимаются расшифровкой палеоклимата и т.п. Поэтому будут ли здесь по-прежнему три научных института, либо жизнь снова соединит нас в одно учреждение – академическая наука будет существовать, пока есть сама Магаданская область.