Закон о противодействии коррупции дает эффект

– Ольга Валерьевна, все основы противодействия коррупции изложены в федеральном законе. Что к этому могут добавить регионы?

– Здесь надо учесть специфику антикоррупционного законодательства. Мы отмечаем, что коррупция пронизала все сферы общественной жизни, так что совершенно естественно, что антикоррупционное законодательство пронизывает все отрасли права. Стереотип, идущий еще из советского периода, сводит все понятие антикоррупционного законодательства только к уголовной ответственности. Действительно, в уголовном праве, которое является прерогативой Российской Федерации, установлена ответственность за совершение преступлений коррупционного характера. На самом деле оно намного шире, и его элементы присутствуют в нормативных актах, регулирующих вопросы отраслей права и разных уровней ведения – исключительно РФ, исключительно субъектов и совместного ведения. Так что у нас есть свои базовые задачи, которые необходимо решать в рамках регионального законодательства.

Первую из них я бы сформулировала так: цена пиджака чиновника должна соответствовать его заработной плате. Речь идет об ограничениях и требованиях, связанных с правовым статусом республиканских и муниципальных служащих. В законе Республики Саха (Якутия) "О противодействии коррупции" прописаны те же нормы, что и в федеральном законе, в частности: предоставление сведений о доходах и обязательствах имущественного характера самого чиновника и членов его семьи, их публикация, предоставление таких сведений средствам массовой информации, ответственность за невыполнение этих требований. Полагаю, что это даст результат. Тем более что сегодня отслеживать легальность происхождения капитала чиновника достаточно просто: мы относимся к поколению, которое выросло еще в советское время и стартовало примерно в одинаковых для всех материальных условиях. Так что по человеку, как правило, сразу виден уровень его доходов и их соответствие заработной плате.

– Для чиновников субъекта просто продублированы требования, которые ФЗ установил для их коллег-федералов? А что-то свое, оригинальное, в региональном антикоррупционном законотворчестве имеется?

– Сегодня ситуация во многом дублирующая, но это не техническое переписывание федеральных законов, поверьте, это осмысленный процесс. Появление новых, не предусмотренных на федеральном уровне мер по противодействию коррупции вполне возможно. Я думаю, они будут возникать по мере развития практики применения закона. Можно предположить разные варианты – общественные слушания по вопросам доходов, дополнительная отчетность и ограничения. Главное при этом – не нарушить права граждан.

Самый показательный пример антикоррупционного законодательства, разработанного нами самостоятельно, – это большой блок в принятом в этом году Кодексе Республики Саха (Якутия) об административных правонарушениях, посвященный ответственности чиновников. В частности, им предусмотрена ответственность представителей государства в советах директоров за невыполнение директив, за нарушения порядка управления государственным и муниципальным имуществом, нецелевое использование бюджетных средств.

Как юрист я понимаю, что цель законодателя состоит не в том, чтобы назвать имя главного коррупционера, а в том, чтобы сформировать условия, которые сделают такие проявления невозможными. К сожалению, порой сами законы создают почву для коррупции. Мы видели это, когда в федеральном законе совершенно не были учтены особенности промысловой охоты на Крайнем Севере, и потом пришлось проводить большую работу по внесению изменений. Если бы этого не произошло, мы бы имели ситуацию, когда охотники постоянно сталкивались бы с проблемами, и всегда нашлись бы те, кто готов "помочь" за отдельную плату. Нормативно-правовые акты не должны являться основой для коррупционных проявлений – такова вторая задача, которую решает региональное законодательство. Для этого существует антикоррупционная экспертиза.

Третья задача – правовая пропаганда. Это предмет совместного ведения Федерации и субъектов.

– Что удается "вылавливать" при проведении экспертизы уже существующих нормативно-правовых актов и проектов новых? Как вообще организован этот процесс?

– Методика проведения республиканской экспертизы соответствует федеральной. Экспертизу всех документов (законов, постановлений), принимаемых Госсобранием (Ил Тумэн), проводит государственно-правовое управление парламента. Ее проходят и те законопроекты, которые инициирует правительство республики, хотя к нам они поступают уже после экспертизы, проведенной администрацией президента и правительства.

Мы проверим все нормативно-правовые акты, принятые парламентом с начала формирования, работа уже ведется и по принятому графику завершится к концу 2010 года. Радикальной правки они не требуют: хотя определение понятия "коррупция" появилась не так давно, законы и прежде разрабатывались так, чтобы не допустить разного рода злоупотреблений со стороны чиновников, да и наказания за них были предусмотрены. Что мы действительно изменили – это меру поведения государственных служащих, исключив возможную и оставив только обязательную. То есть мы убрали слово "вправе" везде, где речь идет об органах государственной власти. Такие формулировки, которые дают чиновнику право поступать так или иначе по его собственному усмотрению, и создают основу для субъективизма, для коррупции. На самом деле у него должны быть только четко определенные обязанности для каждой ситуации.

Что происходит, когда чиновник "вправе" дать ответ в срок до 30 дней? Он может сделать это за неделю, а может растянуть решение вопроса на 29 дней, все зависит от его желания или личной заинтересованности. Кстати, не мешало бы провести экспертизу всего земельного законодательства, именно с этой точки зрения. Пожалуй, жесткое регулирование сроков и обязанностей – самое важное для профилактики коррупционных проявлений.

– Республиканский закон предусматривает в случае необходимости привлечение приглашенных экспертов – специалистов в каких-либо конкретных сферах правоотношений, а также возможность проведения независимой общественной экспертизы. Такие прецеденты уже были?

– Пока нет. Независимая экспертиза нужна с точки зрения контроля над властью со стороны общества. Но мое личное мнение: проведение экспертизы – это профессиональная деятельность, и осуществлять ее на должном уровне могут только профессионалы. Любой гражданин может предложить принятие или изменение определенных норм. Но увидеть, какие юридические обороты дают возможность слишком широкого трактования, выбрать формулировки, которые полностью исключают коррупциогенность нормативных актов, может только человек, обладающий специальными знаниями и опытом.

Настала пора активнее развивать криминологию – раздел юридической науки, изучающий причины правонарушений. Хочется, чтобы наука поспособствовала развитию практики экспертиз, чтобы будущих юристов обучали этому еще со студенческой скамьи.

– А возможна такая ситуация, когда борьба за антикоррупционную чистоту законов приводит к каким-то печальным последствиям? Например, размещение госзаказа через открытые конкурсы, размещение информации в Интернете – дело хорошее, способствующее прозрачности финансовых потоков. Однако есть некоторые опасения, что победителем может оказаться кто-то, совершенно не понимающий специфику региона, например, северного завоза.

– Эти опасения – от правовой безграмотности. Надо просто четче прописывать конкурсные условия, чтобы победителем не мог стать некто некомпетентный, ненадежный.

А вообще законы можно совершенствовать. Нормативно-правовые акты можно прописать идеально, другое дело – как они применяются чиновниками.

– Депутаты могут это проконтролировать?

– Государственное собрание (Ил Тумэн) Республики Саха (Якутия), в отличие от законодательных органов других субъектов Дальнего Востока, обладает контрольными функциями. Парламент анализирует практическую реализацию принятых им документов, делает выводы, дает рекомендации, если надо – инициирует принятие мер, наказание виновных. В следующем году мы рассмотрим, как реализуется закон республики "О противодействии коррупции". Сейчас, судя по снижающейся статистике правонарушений, можно сказать, что закон дает эффект.