Саммит АТЭС во Владивостоке – последняя попытка России открыть АТР

О предстоящем саммите АТЭС как о последней возможности России открыть Азиатско-Тихоокеанский регион, разговор с человеком, который имел к открытию города самое непосредственное отношение – Владимиром КУЗНЕЦОВЫМ.

– Владимир Сергеевич, оправдалась ли эйфория по поводу открытия Владивостока, которая превалировала в общественных настроениях двадцать лет назад?

– Безусловно, не все состоялось. Эйфория – это точное слово. Тогда было такое время, когда люди были воодушевлены, заряжены на то, чтобы изменить жизнь, чтобы открыться миру. И должен вам сказать, что указ №123 был подписан 20 сентября 1991 года, вскорости после путча. Этому предшествовала очень большая работа. В то время сам по себе вопрос об открытии города представлялся почти фантастическим. Предполагалось, что здесь есть такие серьезные военные тайны, которые не позволяют этого сделать.

Многие люди считали комфортной свою жизнь в закрытом городе, потому что в условиях экономики Советского Союза для таких городов были отдельные фонды, было соответствующее специальное снабжение, сюда без определенных разрешений нельзя было приехать не то что иностранным, но даже и советским гражданам. В частности, когда я учился в МГИМО и задумал сюда приехать, чтобы навестить знакомых и будущую жену, то столкнулся с невозможностью получить пропуск. И когда я приехал, то стал нелегалом – был такой замечательный опыт в 1976 году.

– Что ж, Владивосток остается военно-морским городом. И у старожилов зачастую воспоминания о статусе закрытого города вызывают приятные чувства. Тем не менее город перевоплощается, фактически за последние три года обрел новый вид, новое качество. Ожидания, связанные с вхождением России в Азиатско-Тихоокеанский регион, открытием Владивостока как центра международного сотрудничества – они закладывались тогда, 20 лет назад, или это политика уже иного времени?

– Наши великие предшественники – и граф МУРАВЬЕВ-АМУРСКИЙ, и КАЗАКЕВИЧ, и КОРСАКОВ – рассматривали Владивосток как окно в Азию, окно в Тихий океан. Именно в этом качестве город и закладывался. И так получилось исторически, что это была первая попытка Владивостока выйти в мир, и для этого царское правительство сделало очень много, но потом случилась революция, очень жестокая гражданская война, которая наиболее жесткие формы приняла именно здесь, неслучайно советская власть пришла в Приморье позже. Владивосток стал устрашающей крепостью, форпостом социализма на Тихом океане, закрытым от всех, город давал миру сигнал: мы никого сюда не пустим. Но и сами никуда не пойдем.

Вторая попытка Владивостока состоялась в 1992 году, это был принципиальный, важнейший шаг администрации, значение которого трудно переоценить.

Сейчас о закрытом статусе Владивостока многие люди вспоминают с ностальгией, я сам служил на Тихоокеанском флоте, поэтому прекрасно понимаю, почему во Владивостоке тогда было жить комфортно. Но когда рухнул Советский Союз и исчезли фонды, когда исчезла даже теоретическая возможность того снабжения, которая лежала в основе этих приятных воспоминаний, тогда и понадобилась активная коммерческая и финансовая роли. Понимая это, мы не только открыли Владивосток, а стали создавать здесь банки – большинство успешных сегодня финансовых институтов появилось именно тогда; а здесь начала работать первая в России товарно-сырьевая биржа, которая потом прекратила свое существование. Именно тогда здесь были открыты консульства основных азиатских государств, представительства крупных компаний. Что говорить: единственная до сих пор приличная гостиница, более-менее отвечающая мировым стандартам, – «Хёндэ», была построена в результате наших личных договоренностей с председателем концерна «Хёндэ». Тогда же началось строительство международного терминала в аэропорту Владивосток, и в июне 1993 года стали осуществляться первые международные рейсы. Скорость тех изменений вообще была фантастической.

Но и эта вторая попытка тоже оказалась неудачной, потому что в последующие 20 лет в силу разных причин для города стали периодом стагнации с точки зрения развития города как международного центра. Здесь шли странные бои между администрациями Владивостока и края, которые смешили весь бывший Советский Союз и весь мир, были попытки отстаивать несуществующие проблемы в демаркации российско-китайской границы... Вместо того, чтобы развивать город и край, политики были заняты этой шумихой. Были созданы мощные пропагандистские службы, которые обслуживали этот курс, но, по сути, изменений качества жизни не происходило. И последующий период тоже не стал периодом процветания. Здесь не был создан привлекательный инвестиционный климат.

И только три года назад благодаря решению провести саммит АТЭС во Владивостоке у города появился еще один шанс на развитие. При этом подчеркну, собственно решение провести саммит АТЭС никак не связано с теми огромными инвестициями – более 600 млрд рублей, которые были направлены сюда. Встречу глав государств можно было провести, ничего не делая, даже во Владивостоке, хоть он и не был приспособлен для таких вещей. Но то, что федеральные власти пошли на выделение таких колоссальных денег, говорит об изменении приоритетов и обязывает краевую и городскую администрации использовать этот импульс, эту динамику для того, чтобы третья попытка выйти в мир стала успешной. Ну и есть такая русская поговорка «Бог любит троицу». Я очень надеюсь, что третья попытка будет успешной.

– И непосредственно о саммите АТЭС. Вокруг него уже много сплетен: они касаются в первую очередь присутствия первых лиц мировых государств на саммите во Владивостоке. Барак ОБАМА не сможет приехать в силу активной предвыборной кампании, японское правительство, скорее всего, в ближайшее время будет менять своего премьер-министра, и слухи звучат так, что саммит превратится во второстепенное мероприятие с малозначащим представительством, что является отражением отношения мира к современной России. Так ли это?

– Я думаю, что нельзя говорить о понижении значения встречи G8, которая только что прошла в США, куда поехал премьер-министр России, а не президент. Было дано объяснение. К нему можно по-разному относиться, но тем не менее на уровень этого саммита это не повлияло. Что касается конкретных обстоятельств, США или Японии, то это объективная реальность: в сентябре у Барака Обамы разгар избирательной кампании. И еще 4 года президентства, согласитесь, для него важнее, чем пребывание во Владивостоке в течение нескольких дней даже в этот замечательный период. Это было известно давно, уже месяца три эта тема обсуждалась, еще не было официального заявления, что он не приедет, но это было понятно. США будут представлены вице-президентом, скорее всего...

– То есть ни о каком охлаждении отношений между Россией и США в связи с невозможностью Обамы приехать во Владивосток мы говорить не можем?

– Каких-то значимых причин для охлаждения я не вижу, есть отдельные проблемы, которые были всегда, эти частные вещи обсуждались, они находили решение или откладывались на потом. Точно так же я не стал бы делать вывод, что здесь имеет место какая-то акция. Я уверен, что если бы это не было бы временем, по сути дела, апофеоза избирательной кампании, Барак Обама не только с удовольствием, но обязательно бы приехал, потому что это его внешнеполитическая миссия. Он реформирует внешнюю политику США, ему это, кстати, не так легко делать, потому что у него есть реальная законодательная власть, в этой власти есть люди, которые имеют другие точки зрения. Как вы знаете, даже Роуни от республиканской партии критически высказывается по поводу нынешних внешнеполитических акций Обамы. Это и есть внутриполитическая жизнь, но в остальном политика президента США очень активна. И он старается действовать, выходя за рамки предрассудков, фобий, которые, к сожалению, типичны для государственных деятелей.

– То есть у Вас нет сомнений, что повестка дня саммита АТЭС во Владивостоке будет реализована в полной мере и будет значима для мира?

– Саммит АТЭС проходит каждый год в разных форматах, ему сопутствуют разные мероприятия. Для нас очень важно сотрудничество в образовательной деятельности. Вы слышали про идею сетевого университета, объединяющего ресурсы образования всех тихоокеанских университетов? Эта идея будет обсуждаться. Актуальны темы объединения научных фондов Тихоокеанского бассейна, гармонизации режимов, регулирующих вопросы торговли. Сегодня ВТО позволяет устанавливать единые требования и правила, и саммит АТЭС в данном случае ежегодно уточняет различные детали, которые требуют обсуждения и согласования глав государств.

Не все получается сразу, не все согласовывается, но это очень полезный процесс, потому что когда есть постоянный контакт, тем более на таком высоком уровне – это полезнее, чем выжидание. В данном случае саммиты АТЭС играют важнейшую функцию, они готовят принятие окончательных решений. Уже само по себе обсуждение актуальных общих тем очень важно, тем более для того состояния, в котором мир оказался сегодня.

Досье "ДК"

Владимир КУЗНЕЦОВ – дипломат, ученый, политик. В 1990 г. был избран Советом народным депутатов Приморского края председателем краевого исполнительного комитета, в 1992 г. был назначен президентом РФ Б.Н. Ельциным первым главой администрации Приморского края, депутатами крайсовета был и отозван с должности руководителя Приморья. Длительное время был генеральным консулом РФ в Сан-Франциско. В настоящий момент – профессор, директор Школы региональных и международных исследований Дальневосточного федерального университета.

Вопросы задавал Владимир ОЩЕНКО, «Дальневосточный капитал».