Наталья Власенко: Эверест - это война

Дену надо организовывать спасательные работы. Я уже неделю на дексаметазоне: отекают легкие. Пришел Симоне (Simone, вертолетчик. - Прим. ред.) помогать. Ухожу, чтобы не вертеться под ногами. В моем лагере группа начинает подъем завтра. Эверест - это война. Show must go on.

Я здесь с индийской экспедицией. Ее лидер - полковник Нирадж РАНА (Neeraj Rana) - через неделю докажет всему миру и самому себе, что 16-летние дети могут зайти на Эверест. Семь мальчишек из St. Lawrence School (Sanawar). Еще есть две довочки - Сачи и Прианка. Последняя поднималась из четвертого лагеря до вершины и назад 25 часов. Девочка шла 25 часов. Кислород - литр в минуту, на отдых не останавливаться, иначе и его не хватит. Теперь у этой команды мировой рекорд - первая школьная команда на Эвересте. Еще один рекорд индийского значения - пятнадцатилетний Рагав ДЖУНЕДЖА (Raghav Juneja) стал самым молодым гражданином страны, поднявшимся на 8 848 метров.

 

Выше только боги. Но меня мало интересуют рекорды. Сорри, Нирадж. Я просто хочу знать, что происходит с человеком - его телом, духом, сердцем - когда он балансирует на пределе сил. Душевных и физических. Я просто хочу знать свой предел и, выжив на этот раз, немного раздвинуть его границы. А вернувшись в свой город, посмотреть в глаза людям. Мне интересно, кто сможет выдержать этот взгляд, а кто - нет. Первые - друзья, которых берут в горы. Вторые хороши для Facebook. И между ними - пропасть.

Я посмотрела на свой текущий предел, проведя первую ночь в Camp 2, на высоте 6 400 метров. Высота, смешная для шерп (народности Непала). При подъеме была легкая дезориентация: я плохо акклиматизируюсь. Эверест явно высоковат, но русские не сдаются... Банальное упрямство и надежда на авось. Авось помог и на этот раз. «Быстрый набор высоты», - подумала я и заползла в палатку полежать. «Are you ok?» - стандартный вопрос экспедиционного лидера. «Ok», - стандартный ответ. Он треплет меня по голове, типа - все будет хорошо. «Не тряси. Больно», - отстраняюсь от рук. Улыбка мгновенно сползает с его лица. «Пемба, кислород!» - потом что-то еще по рации, на хинди. Диамокс, еще какая-то штука, еще диамокс, кислород… Отек головного мозга. Физиология. И выше в этом сезоне мне не подняться.

Институтские реалии - перед этой экспедицией я успела отучиться в двух институтах альпинизма Neuru mountaineering и Himalayan mountaineering (об институтах - в февральском номере «ДК») - о том, как положено и не положено ходить в Гималаи, забываются после пересечения ледника Кхумбу. В книжках он описывается как самый опасный в мире. Не знаю. Просто когда надо идти - встаешь и идешь. Или инструкторы - военные альпинисты - все-таки что-то успели вбить в голову блондинке? Приглашение присоединиться к экспедиции поступило от директора Himalayan mountaineering, полковника Нирадж Рана из тех вершин, что не требуют комментариев, - Ганготри (Gangotri), Макалу (Makalu), Эверест (Everest). «На кой черт тебе это надо, Нирадж? Ты уже гонял команду на Эверест сезоном раньше. И прыгал с Макалу на параплане. Зачем тебе дети на высоте 8 848?» - простые вопросы, на которые нет простых ответов. «Ну, я хочу написать книжку. О том, что наше время - это не время МЭЛЛОРИ (George Mallory. - Прим. ред.) и даже не время ХИЛЛАРИ (Edmund Hillary. - Прим. ред.). Если эти дети поднимутся, значит на Эверест сейчас может подняться любой», - попытка ответа номер 38. Ок, не так плохо. Не люблю официальных версий типа «мне нужен мировой рекорд». Там, выше 5 000 метров, очень важно, с кем ты находишься. И от экспедиционного лидера требуется нечто большее, чем организация восхождения и само восхождение. Когда рождаешься, сначала нужен кислород. Потом поддержка. Наверху так же. Компания Ocean to sky  обеспечивает экспедиции на Эверест, Канченджангу, Аннапурну, Лхоцзе и далее по списку.

Базовый лагерь Эвереста в сезон напоминает большую деревню: около 400 самостоятельных лагерей. Отсюда же люди уходят на Лхоцзе (8 516 м) и Нупцзе (7 861 м). В основном с шерпами. Спортивных команд, выходящих на восхождение самостоятельно и без кислорода, единицы. Из русских в этом сезоне были Денис Урубко с Алексеем Болотовым и санкт-петербургская команда: Виктор КОВАЛЬ, Сергей КОНДРАШКИН, Алексей БОРОДЕНКОВ. Вне зависимости от выбора - подниматься с шерпами или самостоятельно - жизнь в базовом и штурмовых лагерях организуют те же непальцы-шерпы: доставка груза в лагеря, кухня, связь и прочие радости жизни. В городе трудно себе представить ценность ведра теплой воды, которой можно смыть с себя пот.

Самый большой лагерь у Seven summit trecks. Только под Эверестом стоят китайская, корейская, индийская и две международные команды. Еще какое-то количество народа приехало без «ансамбля»: профессионального шерпы для безопасного восхождения достаточно. У Seven summit trecks в этом сезоне одновременно стоят лагеря под Канченджангой, Аннапурной и Нанга Парбат. Компания принадлежит четырем братьям, самый известный и занятый из них Мигма (Mingma). У парня в архиве все четырнадцать восьмитысячников. У его высотных шерпов в личном наборе - не меньше трех. Иначе слишком велик прогнозируемый риск восхождения для клиента. Расстрел альпинистов в лагере Нанга Парбат (Пакистан) еще впереди. И вертолет Симоне разобьется позже. Но это спрогнозировать нельзя.

И самый младший из братьев - Таши (Tashi) - уделил мне пять минут на разговор. Он днем и ночью ведет переговоры с верхними лагерями по воки-токи. Одного клиента может волновать тема меню на завтрак, а у второго заканчивается кислород на Южной вершине (South Col, 7 906 м). Одновременно. Таши не любит философских вопросов. Ему все равно, зачем каждый из этих людей идет наверх. Он просто должен вернуть их живыми. Итальянец Сантьяго хотел подниматься без кислорода и поднялся. И по дороге назад, у Южной вершины сказал по воки-токи: «Оставьте меня здесь, у меня нет сил спуститься». Парня спасла случайность: в четвертом лагере остался кислородный баллон. Не запасной. Просто хозяину он уже без надобности: game over - игра окончена. И еще в базовом лагере ждала жена: включился элемент морального долга. От Второго лагеря (Camp 2) до Катманду, столицы Непала, эвакуация вертолетом стоит $12 000. Кислородный баллон - $100, остальное - стоимость вашего желания доказать самому себе собственную крутость. Таши не любит философских вопросов. И я начинаю его понимать.

Предпоследний экспедиционный день. Катманду, Yak and Yety hotel. Я возвращаюсь в номер на пятом этаже, в коридоре встречаю Райнхольда МЕССНЕРА. Он снимал документальный фильм в этом сезоне.

- Nice to meat you.

- Nice to see you.

Помогаю донести экспедиционные баулы до лифта. Стандартный вопрос: «Почему вы ходите в горы?» Улыбка.

- Здесь у людей достаточно времени.

Ок, неплохо. Но я еще не понимаю ценности ответа. Знаю только, что этот человек заплатил за него жизнью, поэтому необязательно спрашивать Google, кто он такой.

Мой же личный ответ на вопрос «зачем» совсем прост: здесь я становлюсь человечней. Я знаю свой предел, как человек. И знаю, как его переступить.

Наталья ВЛАСЕНКО, специально для "Дальневосточный капитал", N8, август 2013 г.