Коренные глаза и морщины Владимира Бойко

Начало 70-х годов прошлого века. В приморской тайге японский кинорежиссер Акира КУРОСАВА снимает фильм «Дерсу Узала». Кино о лесном человеке, охотнике народа удэге, ставшем другом русского исследователя Владимира Клавдиевича АРСЕНЬЕВА и его проводником в путешествиях по дебрям Уссурийской тайги.

Неподалеку от места съемок, в таежной деревне, жил русский парень Володя БОЙКО. Съемки фильма взбудоражили умы местных жителей и оставили след в памяти. Прошло пятнадцать лет. Владимир работал в старательской артели и жил обычной старательской жизнью. Но однажды, когда во время пересменки вахты он остался дежурить в тайге, его охватило желание вырезать из дерева фигуру Дерсу Узала и передать ее в Японию, в подарок Акире Куросаве.

 

И Владимир, который никогда прежде по дереву не резал, никогда не умел рисовать, и вообще был далек от какого-то бы ни было художественного творчества, берется за работу. Он пробовал, резал, сделал шесть вариантов, и Дерсу, в конце концов, проявился. А из-под рук Владимира и дальше стали рождаться образы местных народов, издревле населявших приморские земли.

Прошло еще время, и его деревянные скульптуры получили признание: их экспонируют на выставках, они берут призы на фестивалях, занимают место в постоянных музейных экспозициях, их приобретают в частные коллекции в России и за рубежом.

 

 

Первая встреча с таежным человеком

Володе было пять лет, когда родители переехали с Кубани в Приморский край. И здесь, в Чугуевском районе, живя вольной мальчишеской жизнью, он впервые встретил «лесного человека».

- Мы в тайге увидели ороча. Он сидел у костра, чумазый такой от копоти, и улыбался. Мы с мальчишками тогда так напугались! Думали - дикарь. Он у костра чай грел, щурился и улыбался нам. Потом мы подошли к нему, а он по-русски не говорит, только чуть-чуть слова знал.

Тогда местные народы еще жили в тайге семейными кланами, и не все знали русский язык. Это потом Владимир обрел в них друзей. Он вырос среди них - удэгейцев, орочей, гольдов.

- Интересно было. Народ, сам по себе, необычный. Речь стариков немного наивна, и разговор пронизан мифологией. Они тогда к природе так относились - прежде, чем ветку сломать, надо у духов разрешение попросить. У них был дух охоты, дух рыбалки, все веками выработалось, - рассказывает Владимир, и, показывая на свои работы, продолжает, - я такое никогда не нарисую, а дерево чувствую. Малочисленные народы всегда прислонялись к дереву как к живому. Они считали себя ровнями с деревьями, у них есть поверье, что человек произошел от дерева. Женщина от березы, а мужчина от лиственницы.

Случай, или провидение

Мы встретились во Владивостоке, в музее имени Владимира Арсеньева, в зале этнографии. Здесь, в постоянной экспозиции, находится несколько работ Владимира Бойко, которые музей приобрел после прошедших здесь выставок. Но они могли бы и не оказаться в музее, и никто, кроме деревенских соседей, их бы не увидел, если бы не случай. В место, где жил Владимир, приехал владивостокский фотограф Юрий ЛУГАНСКИЙ, погостить у друга. И тот привел его к резчику, подивиться на деревянные образы.

- Он предложил мне: давай выставку сделаем. Я посмеялся. Тогда все работы у меня дома «колом» стояли. Они в деревне никому нужны не были. Я и думать не мог, что можно выставку сделать, что это кому-то может быть нужно.

Одна из работ, выставленных в музее Арсеньева - лик старой женщины. Владимир говорит, что она из древнего народа чжурчжэни. Это один из первых образов, вышедших из-под рук мастера-самоучки. Начальник отдела исследования музея Вера КАВЕЦКАЯ рассказывает, что когда находится рядом с ней, то чувствует, что на нее сама Земля смотрит вековыми глазами, при этом, не усталыми, а добрыми и мудрыми.

Самое главное - это выразить глаза

Действительно, все лица, вышедшие из-под резца мастера Бойко, наполнены тонкими эмоциями, чувствами, переживаниями - живые они. Глаза смотрят на зрителя с добрым лукавством, вниманием, мудростью - это зависит от героя, но смотря в них, чувствуешь взгляд. Однозначно - его герои добры, как, впрочем, и их автор. И в образах шаманов, пляшущих в экстазе обряда камлания, нет зла - есть кипучая энергия, вырывающаяся из человеческого нутра для каких-то своих, неведомых, целей. Приступая к работе, Владимир не делает эскизов, говорит, что просто не сможет этого сделать, так как рисовать не умеет. Он сразу же видит образ. Вначале его «вынашивает» - образ стоит перед глазами. Потом уже садится и начинает делать. И всегда начинает с лица.

- Самое главное - выразить глаза. Глаз нет, и скульптура не удалась. И морщины надо проработать так, чтобы они соответствовали выражению лица. В работе самое важное - лицо и глаза. На первом плане - глаза, на втором лицо. А в морщинах передается целая история - уклад жизни, психология - тяжело, легко ли человеку живется. Мне интересно работать с морщинами - через них читается история, эпос народный, мир в котором человек проживает. Шаманов делать тяжело - состояние меняется, время как бы теряется, вокруг ничего не существует, затягивает это, - делитфся Владимир.

В работе, в основном, использует липу. И не потому, что она мягкая и работать с ней легче, он с удовольствием режет и более твердые древесные породы. Но липа меньше всего дает фактуру. Если проявляется фактура на лице, то все - работа становится негодной и летит в печь.

Он сам разработал технологии обработки и сохранения древесины: покрывает дерево горячим воском, пропитывая его на сантиметр вглубь. Так древесина сохраняться на века, и даже преображается от времени. И инструменты, которыми работает, изготавливает сам.

Он стал почти удэге

Интересный факт: Владимир вырезает из дерева лица только народов дальневосточных земель. Европейские лица делать не может - не получаются.

В 2016 году на Международной выставке мастеров малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока его работы были удостоены высшей награды. «Мне как-то обидно за людей стало, там уникальные работы были. В выставке участвовали только коренные народы, и тут я, «хохол пришлый» оказался, и мне «золото» присудили», - говорит Владимир. Но с этим мнением можно и не согласиться - высокую оценку получили его герои - образы народов Дальнего Востока. И так уж случилось, что выходят они из-под рук урожденного русского человека. Он режет фигуры, маски, сцены быта, охоты, рыбалки, шаманских обрядов, очень точно передавая подробности жизни народа. И работать может только в приморской глубинке, средь деревьев тайги.

«Он чувствует культуру удэгейцев душой, глубоко вникает в суть самих удэгейцев. Он и сам стал почти удэге. Без такого отношения к народу создавать столь реалистичные, выражающие суть народа скульптуры невозможно. В них есть и юмор, и даже добрая сатира. Он у нас единственный такой в Приморье, да и на Дальнем Востоке. Его повторить нельзя, он уникальный скульптор малых форм, очень талантливый», - говорит о Владимире Бойко доктор исторических наук, профессор, главный научный сотрудник Института истории, археологии и этнографии ДВО РАН Анатолий СТАРЦЕВ - исследователь истории и культуры народов Дальнего Востока.

А подарить свою первую работу - образ Дерсу Узала японскому кинорежиссеру Акире Куросаве Владимиру так и не удалось. Он пытался найти возможность, но потом узнал, что режиссер, создавший киносагу, уже покинул этот мир. Но образы древнего народа, к которому принадлежит Дерсу Узала, продолжают проявляться через тела деревьев, взросших в дебрях Уссурийской тайги.

Фото автора.

Ирина ПАВЛЕНКО.

Журнал "Дальневосточный капитал", август, 2018 год.