Никита Исаев хотел пробить дыру в информационной стене региона

Это интервью с Никитой ИСАЕВЫМ редакция «ДК» успела сверстать и подготовить к печати, когда пришла печальная новость о скоропостижной смерти политика и общественного деятеля. Мы решили оставить материал, ведь смерть не сняла с повестки дня проблемы, с которыми он собирался бороться на Дальнем Востоке...

- Никита Олегович, вы провели несколько насыщенных рабочих дней в Приморье…

- Почему только в Приморье? Я и в Хабаровск заезжал. Пообщался с людьми, изучил обстановку. Впереди Нижний Новгород, Ярославль, Тамбов. Чуть позже - Челябинск, Волгоград, Ростов-на-Дону и Краснодар… Работы очень много. Региональная повестка сегодня такова: вал проблем и никакой возможности пробить информационную стену. Читаешь местные СМИ - тишина, покой, отличный заботливый губернатор, такой же мэр. Оба - о благе народа пекутся с утра до ночи без перерыва на обед. А пообщаешься с людьми - картина совсем иная. Мне в соцсетях постоянно пишут из регионов, где дела все хуже и хуже. Кому-то из Москвы это не заметно, но я-то постоянно в пути, много где бываю и вижу картину реальную.

И это касается практически любого региона страны. Свою миссию, в том числе, я вижу и в выводе местной проблематики на федеральный уровень. С одной стороны, Москве стоит видеть реальную картину того, что происходит в стране. С другой - пример Владивостока. Запущена честная открытая дискуссия, где насыщается смыслами местная оппозиция. Разбудить которую я тоже вижу одной из своих миссий. Все должно решаться в диалоге. Очень бы хотелось, чтобы и власть к этому диалогу присоединялась, но так, увы, бывает не всегда и не везде.

Вот во Владивостоке мы оппозицию разбудили. Ее ведь там нет сейчас фактически. И последний раз такая честная прямая дискуссия была в 2017 году, в мой последний визит сюда.

Поймите правильно: реальная оппозиция - это не крикливые «красные губернаторы», за которыми, наверное, с нескрываемым профессиональным интересом наблюдают светила психиатрии. Реальная оппозиция - это, в первую очередь, конструктив. Он наметился в Приморье. Мешают мэр, бывшие губернаторы, старые элиты, предприниматели, силовики... Но существенные подвижки есть. Диалог запущен, и губернатору придется выполнять свои обещания. А если нет - оппозиция о них напомнит.

 

- Чем, на ваш взгляд, отличается оппозиция во Владивостоке и Хабаровске?

- В Хабаровске мы, скорее, имеем дело со складыванием новой однопартийной системы, где место «Единой России» занимает ЛДПР. По сути - две ипостаси одного и того же. И они не хуже единороссов умеют устраиваться, пускать корни во власти, находить общий язык и общие интересы с федеральным чиновничеством, с большим бизнесом. А в плане популизма единороссам у них еще и много чему можно поучиться. С государственным управлением у этой партии, как правило, все обстоит хуже. Но чтобы это стало очевидным, нужно время. Со свежими идеями, концепциями, новыми подходами к государственной политике, способными заинтересовать общество, у них все плохо. Так что они - ни в каком плане не оппозиция.

В Приморье оппозиция лишь зарождается. При этом есть огромный запрос со стороны людей на оппозицию - смелую, публичную, действующую, способную встать вровень с губернатором Кожемяко, у которого сейчас в крае и близко нет достойных оппонентов, и обеспечить достойную политическую конкуренцию в интересах развития края, в интересах его жителей. И в крае есть не только большой запрос на такую оппозицию, но и достаточный потенциал, чтобы этот запрос удовлетворить в полной мере. Созданием такой оппозиции в крае я уже занимаюсь, и мы обязательно добьемся успеха. Добьемся мы его и в Хабаровске, и в масштабах страны.

- Если сравнивать Приморье и Хабаровский край, то оба региона можно назвать протестными. Но в одном из них представителю не прокремлевской партии удалось победить, а в другом нет. Почему?

- Ну, во-первых, я бы не относил ЛДПР к числу настолько уж оппозиционных Кремлю партий, насколько ее считают таковой многие избиратели. Как, впрочем, и КПРФ. А во-вторых, как я уже говорил, мне, например, на месте Кожемяко было бы не по себе, если бы пришлось «побеждать» на выборах таким способом. Думаю, что и сам он чувствует нечто подобное.

Кремль и единороссы провалили избирательную кампанию 2018 года, недооценив реакцию людей на повышение пенсионного возраста, воспринятое в обществе как попытка отказа власти от своих обязательств по социальному контракту с народом. Это было, скорее, поражение власти, чем победа оппозиции.

А во Владивостоке еще и попытка протащить кандидатуру Тарасенко стала большим провалом кремлевской кадровой политики. В результате, после целой череды поражений в той же Владимирской области, Хакасии, в Хабаровске и т. п. власть встряхнулась, и Владивосток превратился для нее в своеобразный последний рубеж, на удержание которого были брошены все силы и средства. Выборов, по сути, не было, было назначение после показательного боя с техническими оппонентами, которые послушно «легли» еще до стартового гонга. И работала над этим вся московская машина. Вот и все.

- Кстати, во Владивостоке вопрос с выборами мэров «положили под сукно», несмотря на обещания, а в Хабаровске - нет…

- Вопрос выборов мэров, вопрос возможности людей самим себе выбирать городскую власть, которая должна быть им подотчетна и подконтрольна, я считаю принципиальным вопросом соблюдения конституционных свобод, а не вопросом политической конъюнктуры. Пока же он в Приморье и Хабаровском крае решается с точки зрения «выгодно - не выгодно». Фургалу сейчас выгодно, а Кожемяко - нет.

Оба они занимают свои посты около года, так что пока еще не раскрыли свой потенциал как губернаторы своих регионов. Но у Фургала этот первый год идет как своеобразный «медовый месяц» с избирателями. Он ведет за собой политическую силу, которая не имеет негативного управленческого бэкграунда, который есть у единороссов. Результат - выигранные ЛДПР «в одну калитку» сентябрьские выборы и в краевую думу, и в столичную, и довыборы депутата Госдумы. Тут сам бог велел требовать выборов мэров, пока народная любовь не охладела, и есть возможность на этой волне заполнить либеральными демократами все мэрские кресла края.

У Кожемяко тоже первый год, и тоже «медовый месяц». Но тащить на себе дискредитированную и токсичную «Единую Россию» - непосильная ноша даже в такой ситуации. А собственная вертикаль для эффективного управления регионом ему нужна. Сложно осуждать Кожемяко в такой ситуации, хотя я, конечно, считаю, что зря он в этом вопросе выбрал путь наименьшего сопротивления и наименьших затрат усилий.

- Как вы считаете, связан ли перенос центра федерального округа из Хабаровска во Владивосток с тем, что во Владивостоке губернатор единоросс, а в Хабаровске - нет?

- Нет. Это, конечно, в большей степени вопрос политических технологий, а не управленческой логистики, как это представляли на официальном уровне. Но я не думаю, что основной целью было наказать Хабаровский край или поощрить Приморский. Скорее, имеет смысл говорить о весьма дорогой предвыборной технологии. Фургал был против переноса, Кожемяко был за. Но на тот момент Фургал уже был избранным губернатором, а Кожемяко - исполняющим обязанности в разгаре предвыборной кампании. Требовались какие-то эффектные шаги. Думаю, так, среди прочего, и появилась инициатива перенести столицу федерального округа «под него».

По большому счету, не думаю, что один регион много от такого переноса потерял, а другой приобрел. Городские власти Владивостока даже, скорее, потеряли. Ведь они рассчитывали получить комплекс зданий, в которые переехало полпредство, в пользование города. А теперь там сидят федеральные чиновники. А вообще, не столь важно, где пребывает полпред. На Северном Кавказе, например, его резиденция расположена не в Ставрополе, Грозном или, допустим, Махачкале, а в довольно провинциальном курортном Пятигорске. И ничего, работает.

- Одной из ключевых тем визита стал вопрос сохранения уникальной Уссурийской тайги.

- Не только Уссурийской. Помните, этим летом лесная тема была главной информационной повесткой? Я еще тогда говорил: резонанс необходимо повернуть на пользу обществу. То есть не просто говорить о том, как все плохо в лесной отрасли, но и заставить власти в этой самой отрасли навести порядок. Увы, все те, кто должен бы этим заняться (Правительство, Госдума, «Единая Россия»), самоустранились от проблемы или же занимаются имитацией работы.

Хорошо, не занимаются они - занимаюсь я. Сейчас активно разрабатывается концепция «Русский лес-2030», которая определит основы новой политики отрасли в федеральном масштабе, сможет спасти наши леса и ликвидировать бардак в лесном хозяйстве. 

Иван КУЗЬМИН

Журнал "Дальневосточный капитал", ноябрь, 2019 год.